Предатели [СИ] - Айя Субботина

Я все-таки делаю шаг навстречу.

Рэйн не шевелится, только смотрит на меня, словно хищник, который еще не решил, стоит ли нападать или достаточно будет подождать, пока жертва потеряет бдительность и подойдет сама.

Хочется закричать ему в лицо: «Я сделала много ошибок, но я не враг тебе!»

Но… разве это имеет какое-то значение?

Когда между нами остается расстояние рукопожатия, я даю себе обещание больше не делать и шага вперед.

Рыжий Дьявол поворачивается ко мне всем корпусом.

Он… больше не худой нескладный мальчишка, такой бледный и изможденный, что хотелось сварить кастрюлю манки и откормить ложкой, пока на щеках не появится хотя бы намек на здоровый сытый румянец.

Он крепкий молодой мужчины. Да, все еще худоватый и немного долговязый, но это особенная, аристократическая худоба. Не знаю, как ему это удается, но Рэйн похож на породистого дога, который запросто уделает любую, даже самую массивную бойцовскую псину.

— Добрый… день, — чтобы хоть как-то сгладить гробовое молчание, говорю я.

— Анфиса Алексеевна, — официально, без намека на хоть какие-то эмоции. Разглядывая снизу-вверх и сверху вниз, как будто я тара, в которой пытается отыскать запрещенные вещества и с чистой совестью поставить штамп «незаконно, подлежит уничтожения». — Хорошо выглядите.

Это нарочитое «вы» размашисто и почти ощутимо врезается куда-то в затылок, в то место, где голова соединятся с шеей. Больно — хоть плачь.

— Узнал… — Я откашливаюсь в кулак, и чувствую себя наглотавшейся песка дурой. — Узнали о случившемся из новостей?

Я, как могла, до последнего хранила тайну о случившемся, но адвокат Островского и его поверенный заявили, что таким образом я тяну время и нарочно искажаю действительность в выгодном для меня свете.

— Мне позвонил адвокат Островского, — тем же сухим голосом отвечает Рэйн, продолжая разглядывать меня теперь уже немного щурясь.

Молча жду, что последует за этой фразой.

Глава 28: Анфиса

Это может показаться очень глупым и нелогичным.

Это может выглядеть как полный абсурд и сюр.

Но правда в том, что на данный момент у нас есть два завещания Островского: одно старое, в котором наследниками указаны мы. И второй — новое, в которой Марат оставил все сыну.

Второе — не подписано, но составлено позже и у адвоката есть какие-то документы и даже видеозаписи, которыми, как он утверждает, будет апеллировать в суде, в случае, если я не откажусь от наследования в пользу нового наследника.

Адвокат клянется, что разобьет мои права в пух и прах, опираясь на факт «недостойности» и на то, что Островский так внезапно изменил завещание только потому, что узнал о моих многочисленных изменах.

И, в качестве главного убийственного аргумента, обяжет меня еще раз сделать тест ДНК Александры. Потому что Островский узнал какие-то неоспоримые доказательства того, что не является ее отцом.

А у меня даже нет денег, чтобы нанять хорошего адвоката, который не побоится расшевелить это змеиное гнездо. И, что самое ужасное, если дойдет до теста ДНК…

— Мне не нужны эти деньги, Красотка, — неожиданно заявляет Рэйн. Грубая насмешка в его голосе отрезвляет лучше любой оплеухи. — У меня достаточно денег, чтобы заколотить хер на все и жить в свое удовольствие.

Я боюсь выдохнуть.

Здесь есть какой-то подвох.

Человек, который приехал, чтобы отказаться от притязаний, не стал бы швыряться такими заявлениями с барского плеча.

— Тогда зачем ты приехал? — Мне плевать, что уже не на «вы». — Если не ради денег.

— Ты, Красотка, совершаешь классическую ошибку всех недалеких женщин. — Он удрученно качает головой, достает из кармана сигарету и закуривает, стоя под табличкой о том, что курение на территории клиники запрещено и справа от большой информационной доски о раке легких. — Я сказал, что мне не нужны деньги, но это не означает, что я их не возьму.

На корне языка, где-то очень глубоко во рту, появляется вкус горечи.

«А на что ты, сосватано, рассчитывала?» — разводит руками Совесть.

Да ни на что, в общем. Просто захотелось верить, что хотя бы в тридцать лет в моей жизни случится что-то хорошее.

Он не похож на Островского: не такие волосы, не такие черты лица, не такой взгляд и разрез глаз.

Но в то же время… как-то совсем неуловимо…

Я напоминаю себе, что ни один человек из этого проклятого семейства еще не сделал мне добра. Ни один. Никогда. И даже когда Рэйн рассказывал обо всех подводных камнях, я не уверена, что он делал это бескорыстно.

Так тут у них заведено — рвать друг друга, чтобы встать на труп врага и вскарабкаться на ступень выше пищевой пирамиды. Такими их «выкормил» Островский.

И Рэйн, даже если у моей дочери его глаза и веснушки, тоже один из них.

Он приехал забрать свое, и вряд ли будет церемонится с очередной «мамочкой».

— У тебя ничего не получится, — говорю, глядя ему в глаза. Это тяжело, но я хороша в этом благодаря многим годам тренировок. Иногда, как ни странно, только этот взгляд и спасал меня от побоев. Как будто Марат забывал, кто хищник, а кто — добыча. — Есть официально подписанное завещание. Остальное не имеет значения.

Рэйн согласно и даже почти охотно кивает.

Плевать ему на то, как я тут «строю глазки».

— Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь защищаться, Красотка.

— Очень сомневаюсь. Судебная тяжа не обязывает нас сталкиваться друг с другом.

Рыжий Дьявол снова кивает.

Я не понимаю, что это за игра. Попытка прощупать меня в поисках уязвимого места? Излюбленная тактика Марата.

Но продумать следующий шаг я не успеваю.

Рэйн просто хватает меня за запястье и тянет по коридору. Не оборачивается хотя бы проверить, успеваю ли переставлять ноги, не упала ли и что вообще происходит.

Спотыкаюсь и теряю туфлю.

Пытаюсь вырвать руку, но он лишь крепче сжимает пальцы.

Выволакивает на улицу, толкает в сторону стоящей рядом представительского класса машины.

— Прекрати немедленно! — громко шиплю на него, потому что на нас оглядывается весь персонал. — Мне больно, Рэйн!

Он распахивает дверь, чуть не силой вталкивает в темный, пахнущий люксовой кожей салон. Эта машина, готова поспорить, еще пару часов назад стояла в автосалоне.

Садится рядом.

Водитель с крепким бритым затылком сидит ровно, словно приколоченный.

— Ты… — Я не знаю, что хочу сказать дальше, потому что мысль гаснет одновременно в тем, как Рэйн перемещает ладонь на мой подбородок и вздергивает его вверх.

Голова кружится.

Конечности